Сергей Евстратьевич Ковалев.

   В 1970 г., после ухода на пенсию В.Н. Извекова, директором института, а с 1975 г. генеральным директором Научно-производственного объединения «Монокристаллреактив» стал Сергей Евстратьевич Ковалев.

   Он родился в 1917 г. Накануне Великой Отечественной войны окончил Харьковский химико-технологический институт по одной из органических специальностей. Прошел с Советской армией по дорогам войны, был награжден орденами и медалями. В первые послевоенные годы работал в Научно-проектном институте «Гипрококс», был там начальником отдела. Потом его избрали секретарем Дзержинского райкома партии и в должности первого секретаря он был до прихода в наш институт. Назначение нового директора, бывшего долгое время партийным руководителем, вызвало в институте большое опасение, что и здесь им будут применяться методы партийного «воздействия». Но скоро эти опасения исчезли. Сергей Евстратьевич оказался хорошим директором, показал себя человеком необычайной честности, скромным, преданным порученному делу, внимательным к нуждам своих подчиненных. Конечно, вникнуть в тематику института ему, неспециалисту в области получения и исследования неорганических соединений, было очень трудно, и он в этом не стеснялся признаваться. Он с благодарностью относился к помощи в этих делах, которую ему оказывали, в первую очередь, его заместители по научной работе Э.Ф. Чайковский и Ю.Ф. Рыбкин.

   У Сергея Евстратьевича не было ученой степени, и это еще больше усложняло его положение, как директора большого научного учреждения. Поэтому, через некоторое время, он, как химик-органик, естественно, обратился в лабораторию органического синтеза с просьбой помочь ему выполнить диссертационную работу на ученую степень кандидата наук. У меня, как начальника лаборатории, конечно, были большие опасения — сможет ли он, будучи «по горло» занят административными делами, уделить достаточно внимания работе над диссертационной темой. Но скоро эти опасения рассеялись. В распоряжение Сергея Евстратьевича были предоставлены два хороших лаборанта — Надя Попова, только что окончившая Московский химико-технологический институт имени Менделеева и Виктор Шершуков — выпускник химического факультета Харьковского университета, выполнявшие экспериментальную часть диссертационной темы. А я стал научным руководителем этой работы. Сергей Евстратьевич скоро вошел в курс диссертационных дел и, конечно, в меру своих небольших возможностей со временем, которое у него оставалось от «директорских дел», участвовал в работе, проявляя к ней большой интерес. Вскоре появились первые люминофоры, синтезу и исследованию которых была посвящена работа, потом статьи и в 1973 году — диссертация.

   В памяти о С.Е. Ковалеве, как о директоре института осталось самое благоприятное впечатление. Он никогда не повышал голоса, прекрасно знал психологию подчиненных ему людей, чего стоит каждый из руководителей научных и административных подразделений института. И, будучи человеком очень способным, быстро вник в работу каждого из них. Вскоре его деловые качества оценили и в Министерстве химической промышленности и «Союзреактиве», которому был подчинен институт.

   Естественно, защитив диссертацию по тематике нашей лаборатории, он хорошо знал её нужды, всегда старался нам помочь. Примером могли служить его взаимоотношения с руководителями Рубежанского химического комбината, на котором осваивалось производство разработанных в лаборатории люминесцентных материалов. Он вместе с нами, насколько позволяли ему дела института, бывал на комбинате, интересовался ходом наших совместных работ. Принимал участие в совещаниях и конференциях, которые проводились по органическим люминофорам в нашем институте.

   Но главное внимание им, конечно, уделялось «монокристальным» лабораториям, определявшим судьбу института, а потом и научно-производственного объединения. Организация НПО принесла директору много забот по упорядочению его структуры, координации работы входящих в него подразделений, реорганизации существующих в них служб. Во время работы С.Е. Ковалева, как директора института было закончено строительство двух новых корпусов, в одном из которых начали работать лаборатории, а в другом опытный завод. Позже было принято решение о строительстве нового, большого здания на проспекте Ленина, 60.

   А время было нелегкое. И министерское и городское начальство к Сергей Евстратьевичу относились хорошо, но в тот период и в вышестоящих организациях, да и в институте, искали в делах руководителя такого ранга как С.Е. Ковалев, по всяким появлявшимся против него кляузам, какой-то «криминал». Характерной была анонимная жалоба, поданная на С.Е. Ковалева куда-то «вверх», что он в институте бесплатно отремонтировал свой автомобиль. Началось «выяснение», оказалось, что автомобиля у него никогда не было. Но были жалобы и посерьезнее.

   В восьмидесятых годах в институте появилась новая сотрудница — главный бухгалтер, которой чем-то не угодил директор, и она начала писать во всякие контролирующие органы кляузы: обвиняла С.Е. Ковалева в нерациональном использовании финансовых средств института, в том, что у института нет никаких научных достижений и т.д. и т.п. В институте начались финансовые проверки. Ничего противозаконного, никаких нарушений существовавших в то время многочисленных «инструкций» найдено не было. Но сердце Сергея Евстратьевича не выдержало даже тени оказанного ему недоверия, он скоропостижно скончался.

   Похоронили Сергея Евстратьевича Ковалева с почетом, с оружейными залпами. Проводить его в последний путь пришли не только сотрудники НПО, а и много других, знавших и уважавших его людей. Он оставил о себе светлую память.

 

Б.М. Красовицкий